Время тайных убийств
Поговори, хоть ты со мной
Говори, говори, говори -
В немоту обнаженного уха.
От зари, где проснулись цари -
До темницы без слуха и духа.
Только слово творит чудеса,
Только мысли возводят пространства
И упорно ведут по часам
Острием своего постоянства.
Даже цифры похожи на нас,
На зверей из священного леса.
Я курил настоящий Пегас,
Я не чувствовал силы и веса,
Я по стрелке встречал вещих птиц.
Мне литаврами пели кентавры.
Загибались углами страниц
В лоб венков листолезвенных лавры,
Надвигались на скудный предел,
За которым вселенская воля,
И земля поглощала как мел
Кровь, текущую привкусом соли.
Поэты и палачи
Ни ангела, ни женщины, ни друга,
Восход и тот - мелькнет - и на закат.
Я проволоку вытяну из круга,
Который вёл спиралями назад.
Вертела вечность пылью всех вселенных
Вино кислило, миллиарды лет
Смеялись над судьбой военнопленных,
Прожекторами, направляя свет
На очертанья брошенные нами.
Семь плавников и блеянье свечи.
Когда б поэты не были богами,
Тогда б богами стали палачи.
Баллада о солдате
Андрею Носенко
Итак, герой моей баллады.
Он претендует на роман.
Он хочет разводить парады,
Как строчки по моим томам,
Но удивляется... На полке,
Без эполет и без мундир -
Один лишь том в безумной челке -
И тот, зачитанный до дыр.
Что делать дальше? Жить-то надо.
Куда мне направлять войска?
Я б дал солдату мармелада
Но знаю, что его тоска -
Одно стремление к свободе.
А там, а там, а там, а там...
Не дай мне, Господи, в пехоте,
Пошли меня к другим родам.
Допустим, к авиационным.
И будет небо чудный МИГ
Сверлить крылом своим
Подобным
тому, что я во сне постиг.
Он станет так же плавить тучи,
Как мысль моя, и так вилять
хвостом любви своей могучей,
что, просыпаясь, слово "блядь"...
Какая пасмурная хмурость!
Но долгом праздничных баллад
меня послали на парад,
и - до пизды,
каким там родом
я встану,
как последний гад,
зато плечом к плечу с народом,
и даже ближе – к заду - зад.
Отброшу напрочь вшивый томик,
где тараканы и клопы...
Давай-ка лучше тыщу хроник
На радость алчущей толпы,
Строфой трофейной подытожим
и в золотые корешки
иной порядок жизни вложим,
порезав землю на кружки.
А после будем на кладбище,
среди несносно трезвых звезд,
искать у трупа в голенище
топографический прогноз
великих тайн, несметных кладов,
устав от меди и парадов.
Итак, герой моей баллады.
Его, как хочешь, назови.
Он умирал под Сталинградом,
в Афгане слушал Ансари.
Как описать судьбу такую?
Куда вести ее, мой друг?
Давай гулять и жить ликуя
В холодной карусели вьюг,
Тепло забытое почуя,
Как запах материнских рук,
С землёй сойдёмся не на битве,
А на любви,
В морозный день,
так остывают
Неба ветки, в сугроб забрасывая тень.
Страница 1 из 14
