Метель раскручивала землю,

как карусель худой бездельник,

руками упираясь в спины

идущих по лесной дороге,

в заборы, в крепости, в остроги,

и в круговерти на смотрины,

как будто к смерти

чёрный ельник

нас затащил перед вечерней,

стянул в кюветы с середины

дороги, ведшей к той вершине,

где наши прадеды и деды

обряды древние вершили.

Метель металась над погостом,

как ветром сорванная простынь

с верёвки бельевой у дома,

которым управляет дрёма

в теченье медленного часа,

пока хозяйка в людной церкви

рыдает пред иконостасом.

Метель над кладбищем металась -

бела и холодна, как старость

и об распятья ударялась,

по ним сползала на холмы.

Метель… А где же были мы?

Где наша молодость осталась,

с какой завьюжной стороны?

Сдуваем ветром благовест

из-за сугробов раздавался -

звон колокольный

в ритме вальса.

Для нас, бежавших от невест.

Для них, которым Бог судья,

которым боль несносней злобы.

О, Господи, какие тропы

даруешь бросившим меня?

Метель. И мокрый снег по пояс.

Декабрь это или совесть?

Быть может сон?

Быть может бредни?

Но хоть к заутрене,

к обедни

придти б…

1981