За какие грехи, за какие заслуги ты вручил армянину распятые руки?

И проклятые дни преподнес нам в дары?

Почему ты смеёшься над искрами жизни -

светлячками на склоне библейской горы

величавой и мудрой.

Там лазоревым утром,

в седину моих дедов, праматерь земля,

свой узорчатый свод, как вершину Масиса, мои скорбные дни до небес подняла…

Знаешь ли, сколько боли теперь в глубине моих склонов,

сколько горьких стенаний в небесных истоках души…

По дорогам чужим их скитается пять миллионов,

Ещё пять миллионов армян по могилам лежит.

О Господь мой, когда же народ в Твоём солнечном круге,

В Твоём образе светлом воспрянет, и с неба взглянув

свои чистые склоны Гора нам протянет, как руки

всем нечаянным беженцам счастье и веру вернув.

Перевод Д. Барабаша

Моя душа хранила свет в скалистой тишине
он чистым был, как новый снег, кружащийся извне
В молитвенник моих стихов, где нет пустых страниц,
Где всюду предков скорбный зов и тени вещих птиц
несущих господу хвалу за каждую строку,
которой с ним поговорить и погрустить могу
Он приоткрыл мне неба дверь вселенскою рукой
И стала жизнь моя светлей страницы золотой.

Любовь моя, я нахожусь в плену

Прекрасных черт и чистоты душевной,

Высоких слез, текущих словно реки

Из самых светлых в этом мире глаз

К цветам земным, к траве, что исцеляет

Моей печали тягостную боль.

Твоя любовь природой окружает

Меня, когда от потаенных троп

В горах, от повседневных страхов

Туманами ползущих по земле,

Из-под ноги танцующие птицы взмывают ввысь.

Я стал наверно стар и кроткий птичий нрав,

их лиц веселых искры несутся прочь

От каждой мудрой мысли,

но счастлив, несмотря на их испуг.

Ты роза нежная в ладонях моих рук.

И мы с тобой, мой милый друг, не будем

злых мыслей допускать к своей любви

И, все таки, дойдем до самой сути.

Как птица — день, как птичьи стаи — годы

от нас уносят только суету.

Судьба сурова к тем, кто хочет счастья,

Им не делясь.

Мы пересилим страсти.

Мы обретем такую чистоту, в которой Джани

Будет постоянна, как памятник и слово Окрояна,

Как вечное величие вселенной,

Воссозданной без фальши и обмана.

К огням желаний буду слеп и стоек,

как Джани не хотела бы страстей,

Как не был бы до приторности горек

Любовный мир искусственных сластей.

Я слово не скажу в угоду стилю

и прошлое сегодняшним осилю.

Я толпам выспренних тупиц, лжецов, скупцов

Открою их бессмысленные войны

Величьем Масиса, всесилием любви

И неприступным холодом вершины.

Меня корить?! Я лишь певец горы.

Сонеты, оды, будут погрешимы

Перед ее алмазной чистотой

Дробящей камни в пыль.

Так выпрямите спины

И восхититесь строгой красотой.

И Бог мой, Джани, мысль любви высокой

Тот час же хлынет на твои поля,

В твои долины, утверждая Бога.