Зачем пенять, стенать, напоминать,

с кем водку пить, с кем хлеб ломать, с кем спать.

Мне надоесть бывает очень сложно,

Бред мудрости я выучил подкожно,

Он бередил мне зубы, и хребет.

Зимой морозил, подавал совет:

Держись тепла, но вдруг тепло заносит

Куда-нибудь за тридцать — тридцать восемь,

что для Москвы, наверное, подходит,

но мне — никак. А там луна восходит,

там по волнам нудистская дорога,

соблазнами невинного порока

кичится, бля…

Морская, бля, природа,

как утвержденье жизни, как свобода

мужских начал…

В ночной тени причал

пощёчиной встречает шепот яхты.

И гальки крик плеснёт прощально: Ах ты…

запрыгает,— паскуда, пидарас!!!

Уставший капитан в который раз

Заметит шефу: надо брать охрану,

Чтобы картинка не ломала раму

беззвучия в лучах ночных светил.

Ни то со дна, что я не досмолил,

Пробьются маршем строевые фразы

И купленный в Зимбабве крокодил

Съест все сословья, вдохновляя массы

на плац и клацать до утра нутром…

Так пусть молчит, пока не знает места

своим рыданьям страстная невеста.

Ей время плыть с арабским женихом,

как воск со свечки в голубую чашу

мечети… Мать! Забрали Машу нашу

туда где нет ни свечек, ни икон.

Зачем менять миры, шары, закон,

когда и тут достаточно простора

для встреч с абсурдом, для momento more,

Когда и здесь от каждого окна…

То зубы ноют, то болит спина.