Е.А. Леоновой

Ты боялась больниц.

Лебедь. Львица, не знавшая клеток.

Ты - свободная птица –

ручных –

                 не считала за птиц.

Твои грива и крылья

успели в грозе отразиться,

в ливнях летних ночей,

в темной глади обманчивых рек…

Помню:

               рухнула простынь,

остра и ребриста, как мрамор,

завалила до век,

стиснув камнем подвижность лица.

Ее скинув, ты вдруг

из больничных палат вырывалась.

Пресекали побег!

Возвращали в постель беглеца.

Ты искала меня,

                            проклиная больничную старость,

завлекавшую в белый,

                                    крахмально – стерильный загон,

и со страха бросалась

                                    в такую бесцельную ярость,

что смирить ее мог

                                 лишь лекарствами вызванный сон.

А когда приходил я –

выслушивал тысячи сказок.

Только я не любил

этот дом, этих марлевых масок

и резиновых рук,

говорившего хрипло

                                   хирурга,

потолка, на котором

потрескалась вся штукатурка.

А когда приходил,

я пытался тебе улыбаться.

Медсестрица просила

бодриться, бодрить, не срываться.

Слушал сказки твои

о свободных волках и о львицах,

и о богатырях,

о жестоких грузинских царицах,

о китайцах,

которые ели собак и лягушек,

о всесилье бумаг

и всеведенье женских подушек

(в них просоленный пух,

в них слезами пропитаны перья.)

Слушал сказки о

                              тяжести мук,

когда все,

                  что ни есть –

                                           суеверья,

Когда все – об одном –

о пропавшем в безвестии друге:

«Жив ли он,

                    или он

пал в проколотой

                                  сзади

                                              кольчуге?»

Я наслушался сказок,

но жаль слишком мал был для были,

а теперь эту быль

внуки напрочь,

                               бесстыдно забыли

и забили крест на крест,

как дом всеми брошенный …

                                                     или

из него всех жильцов

навсегда уже

                            пере –

                                                селили?!

Я наслушался сказов

о княжествах, драках,

                                                   о чести

и вдвойне –

                             о войне –

о поклепах,

                       погонях

                                         и мести………

Об огне и сиротстве,

о голоде и

                   благородстве…

О больнице лесной,

где лечили от стрел и капканов

ключевою водой

и страстями звериных романов.

А порой ты мне пела

романсы с цыганским задором,

и тогда мне казалось,

что мы

              за высоким забором;

а за ним начинались

                                   дороги,

леса с чудесами.

Я добрался до них,

слыша голос твой

                                  под небесами.

                     январь 1984      Старая Руза