Ты был всегда немого строг,

Когда сдувал с ладони осень.

Ты был, как памятник серьёзен

и безупречно одинок.

Я оценил твои бумажки,

Которыми ты смыл с панно

девчонок задницы и ляжки

и нос огромный Сирано.

Как будто вздумал извиниться

перед ментами Ренуар -

с трудом газетная страница

прикрыла офигенный шар

живой, невыдуманной жопы,

в натуре солнца в тыщу стрел.

(Амура)

Ах, если бы узнали копы

какой ты спрятал беспредел!

Мы мирно покурили шмали,

с врагами красного труда,

а ты решил, что нас поймали,

и нам не избежать суда.

Ты был так мил в своём наитье,

счищая полчища улик.

Творите, ангелы, парите,

Я к вашим каверзам привык.

Ты выметал страну до кости,

до звона тротуарных плит.

Но не было ни капли злости,

ни осуждений, ни обид.

Я так скучаю по Колхозной,

по Сухарёвке, по тебе,

и как и прежде о серьёзной

любви и ласковой судьбе.